Он прикладывал землю к открытой ране, чтобы зажила.

Прямо на земле женщины рожали детей, и в землю уходили умершие.

Нет, человек не ждал от земли зла, потому он принес рыжий липкий комок с речного обрыва к костру, у которого грелось его племя.

Люди совали в огонь куски мяса, наколотые на прутья. Но огонь был велик, он сжирал прутья, мясо падало в пламя и обугливалось, и люди жалели свою погибшую пищу.

Тогда тот, кто принес глину, обмотал гибкими ветками свой кусок мяса, облепил ветки глиной. И этот неуклюжий рыжий ком он положил в огонь.

Может быть, это было так, а может быть, иначе. Сейчас никто не сумеет сказать точно, как это было.

Глина была мягкой и вязкой, но, соединившись с огнем, стала твердой, как кость.

Огонь вонзил в глину красные зубья. И ветки, которыми глина была опутана, сгорели, но сама она устояла. Огонь сумел сожрать лишь мелкие корешки и кусочки гнилых листьев, которые попали в землю еще на речном обрыве.

И глина превратилась в твердую корку, укрывшую пищу со всех сторон.

Человек разбил ее, достал пропеченное, сочное и мягкое мясо.

А потом подобрал осколок затвердевшей глиняной корки.

Человек рассматривал осколок и удивлялся тому, что может сделать огонь. Человек чтил огонь так же высоко, как и землю. Среди всех живых существ один только человек не боялся огня и, схватив горящую палку, он мог обратить в бегство самое сильное и яростное животное. Огонь пришел с неба во время грозы, он ударил о дерево, и оно загорелось. Небо послало человеку огонь, небо увидело, что только человек может владеть огнем. И огонь разгонял ночь, огонь грел человека, огонь жарил ему пищу.

А теперь огонь изжарил глину. В пищу она не годилась, но зачем же огонь жарил ее? Человек черпнул воды из лужи обломком твердой глины, и вода осталась в нем.

Человек давно знал, что воду можно хранить в деревянной корчаге или в сухой тыкве, из которой вынимали мякоть и высушивали остов на солнце